
в чём неестественность этого вида?
во мне признаться два треугольника звезды давида
тоже будят ассоциацию перекрытую другой прежде
чем возникает разгадки надежда
когда понимаешь что косность речи
даёт ощущенье физической течи
мыслей законченных из организма
тогда проклинаешь язык отчизны
. . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . .
однако взглянув за окно на башни
образов построенных днём вчерашним
вдруг слева грудь протыкает чувство
что изначально место любого вида пусто
в час усталости вечерней утром помни:
ты проснулся слишком поздно скоро полдень
ты проснулся слишком поздно для сегодня
запиши свой день на счёт вчерашних суток
час усталости вечерней ночью вспомни
на двоих деля интим огней подземных
ты причислен к сонму снов сомнамбул
ты отбрасываешь с рук своих остатки
неусвоенных недельных впечатлений
продолжаешь снова день вчерашний
и уходишь с головой под землю
ты рассчитываешь хитро и практично
время суток растянуть на двое
памятуя постоянно что частично
твои замыслы проверены тобою
твои замыслы проверены и скоро
ты наверно расквитаешься с судьбою
время суток растянув на двое
в час усталости вечерней утром
расчерченность пространства на углы
процеженность сквозь шторы клочьев света
лишь крики с улицы - реальности примета
четыре поворота головы
холодная рука сжимает гриф
дрожащая губа берёт советы
у недокуренной вчерашней сигареты
застывший взгляд следит за тем как дым
вычерчивает график менуэта
который днём сегодня будет спет
а завтра станет тяготить бумагу
символикой своих банальных тактов
потом опять потом опять
мы будем громко петь
мы будем петь и танцевать
и за угол смотреть
мы будем обсуждать какой
мне смех идёт к лицу
и по руке водить рукой
когда наш сон пришёл к концу
я побегу звонить отцу
чтобы стоял он и клюкой
махал на подступах к крыльцу
когда придёт наш сон к концу
который так идёт к лицу
тебе и мне и нам с тобой
Опять ты кружишься над дымом
ты сжигаешь себя в разводах
романтических луж бензина
твои руки поплыли над сводом
пепельно-серых строений
Ты танцуешь тебя уже нет
ты кокетливо двигаешь телом
превратившимся в мертвенный свет
твоя жизнь знаменуется мелом
отпечатком структуры холстины...
Ты мечтал стать балериной
и теперь ты одет в белое...
И так ей богу сильно разойдёшься
сидишь как пригвождённый две недели
аж есть не хочется
и так поистощаешь
что и писать-то силы больше нет
Вот - думаю потом -
ведь доктор Хайдер
чем протирать советские штаны
в саду у президентского жилища
ведь мог давно уж стать
лауреатом
нобелевским по литературе
А это человек любимый твой
судьбою так вот посланный случайно!
И как тут быть
и как тут не понять
Ивана Грозного убившего сыночка?!
О горе мне
Теперь ходи один
тоскуй
За что ж любить её железную дорогу?
Уж не за то ль что кто-то написал
в пылу угарного веселья
"наш паровоз вперёд лети"?
Другое дело - транспорт-ероплан!
Ох грешен я люблю на ероплане
кататься то туда а то обратно
летишь себе преград ни в чём не зная
спохватишься потом а уж границу
Страны Советов злостно пересёк
И долетал иной раз аж до мериканских
проклятых супермаркетов зеркальных
Но вдруг тоска такая одолеет
ну думаю пора домой
а то горючее уж на исходе
потом подумалось:
"а где моя гуманность по отношенью к
фондам мухи?"
"да что ты - спохватился -
я по своей природе негуманен!"
ты вяло утру скажешь "хватит"
в рассвете разрешатся роды
и я увижу как покатится
истерзанная разумом Земля
и утро перельётся в день
при мне и при тебе - при нас
мы будем расплываться перед фактом
В недоуменье спросишь у меня
"ЗАЧЕМ?"
а я улыбкой мрачной оглянусь
и не отвечу